VOSTRILOV

Фамилия, которая всё чаще звучит в контексте современного бьюти-омоложения. Лучший пластический хирург 2025 года по итогам премии ПроДокторов (а в 2024-м — её серебряный призёр) — сегодня Иван Михайлович Вострилов оперирует в Институте красоты ГАЛАКТИКА. Большая часть его практики посвящена хирургии лица — именно о ней и пойдёт речь в этом интервью.

Собака.ру, январь 2026

Вострилов Иван Михайлович
Эстетический пластический хирург

— Иван Михайлович, эндоскопический лифтинг — в топе ваших операций, верно? Почему именно эта методика закрепилась в работе с лицом?

— Последние годы в эстетической медицине — это, безусловно, эра эндоскопии, когда операции проводятся с помощью специального устройства и не оставляют видимых следов. Почему так? Сегодня есть огромный запрос на «хирургию без хирургии» — деликатные вмешательства, которые сохраняют естественные пропорции, прежние черты лица, устраняя при этом нежелательные явления, такие как провисание тканей. Я не делаю из пациентов других людей, а возвращаю им то, что деформировалось со временем.

 

— Но ведь такой подход не для всех?

— Конечно, многое зависит от возраста и показаний. Например, среди моих пациенток средней возрастной группы основной запрос — именно эндоскопия: комплексное омоложение верхней, средней трети лица и шеи. Если же есть более выраженные признаки старения — опущение зоны брылей, глубокие носогубные складки, нечёткая нижняя треть, — я использую классические методы лифтинга с открытым доступом: я использую классические методы лифтинга с открытым доступом: high SMAS lift, high-deep SMAS lift, deep plane facelift. Эти операции дают отличные результаты с практически незаметными рубцами — расположенными в складках кожи или волосистой части головы. Также ко мне всё чаще приходят более молодые пациентки с небольшими возрастными изменениями и желанием скорректировать природные особенности: нависшие веки, недостаточно острый шейно-подбородочный угол и др. В этих случаях идеальное решение — объединить открытые и эндоскопические методики.

 

— Зачем молодым пациентам омоложение? Разве небольшие изменения требуют операции?

— Сейчас наблюдается более ранний возраст входа в пластическую хирургию. Это можно связать с тем, что всё больше пациентов стали понимать необходимость профилактики возрастных изменений. Результат омоложения, проведённого вовремя и по показаниям, почти всегда более долгосрочный. Со дня операции старение лица начнётся заново — но уже медленно и прогнозируемо, так как создан прочный каркас из тщательно сопоставленных и сшитых глубоких тканей.

 

— Омолаживающая операция, проведённая вами, — это создание чего-то нового или возвращение прежнего образа?

— Безусловно, каждый пациент хочет испытать чувство «времени вспять» — вернуть все те признаки, которые ассоциируются с молодостью. Но буквально вернуть лицо 25-летней давности невозможно. Молодость — это не просто отсутствие морщин, а целая плеяда характеристик: пропорции, объёмы, качество тканей. Когда мы говорим про омоложение, точнее будет вести диалог в контексте улучшения: я создаю новый образ, в котором пациент узнаваем — но в своей лучшей форме. Это больше про сакральное принятие себя в настоящем, нежели про мифический возврат к предыдущей версии. 

 

— Значит, вы не обещаете своим пациентам «минус 10–15 лет» после операции?

— Это всегда очень индивидуально — на сколько лет пациент будет чувствовать себя после омоложения, поэтому озвучивать такие точные цифры нет смысла. Я не пытаюсь вписать внешность в условные возрастные рамки, а стремлюсь к хорошему, гармоничному результату. В этом мне помогают индивидуальный разбор каждого клинического случая и комплексный междисциплинарный подход. Например, со мной почти всегда работают врачи-косметологи — ведь красивая и ухоженная кожа является логичным завершением пластической операции, её огранкой.

 

— Как вы соблюдаете баланс между идеалом, к которому, наверное, хочет прийти каждый хирург, и естественностью результата?

— Для меня естественность — это золотой стандарт любого вмешательства. Идеал предполагает набор шаблонов, а в пластической хирургии нет места стандартизации — это же искусство. Как художники учатся базовым основам живописи и затем создают неповторимые шедевры, так и хирурги после 10–12 лет канонического образования наполняют каждый случай своей уникальной историей. «Новый день — новая операция» — этот слоган прижился за годы моей хирургической практики. В этом и есть секрет баланса: каждая пациентка особенная, как и каждый день неповторим.